Без рубрики

В.: Что такое вакуумные устройства? О.: Вы надеваете на половой член раструб насоса, который откачивает воздух и засасывает кровь в член, а затем сдвигаете кольцо-жгут с основания раструба на ваш член, так что кровь оказывается заперта в нем. После полового акта вы снимаете кольцо, и эрекция исчезает. В.: Какие недостатки есть у этого прибора? О.: У некоторых мужчин такая эрекция сохраняется недостаточно долго. Кольцо придает жесткость только внешним 2/3 полового члена — его видимой части. Поэтому член оказывается неустойчивым, и обычно его трудно ввести во влагалище. Также может иметь место некоторый дискомфорт, натяжение кожи, но большинство пациентов привыкают к этому. Успех достигается в 70-80% случаев, но большинство мужчин не желает возиться с вакуумными устройствами, потому что они выглядят очень неестественно и мешают предварительным ласкам. В моей практике было очень немного пациентов, которые предпочли эти устройства. В.: В чем заключается гормональная терапия О.: С гормональными нарушениями связано менее 5% случаев. Большинство из них связано с тем, что яички не вырабатывают достаточное количество тестостерона, мужского полового гормона. Иногда проблема оказывается в другом гормоне — пролактине. Я направляю таких пациентов к эндокринологу. Больные с недостатком тестостерона получают инъекции этого гормона раз в месяц; обычно этого бывает достаточно. Тем пациентам, чьи проблемы связаны с пролактином, в большинстве случаев помогает лекарство под названием бромокриптин. В.: Судя по вашим словам, существуют хорошие решения, однако исследования показывают, что более 60% мужчин оттягивают обращение к врачу, по крайней мере, на год. Многие из них ждут в течение 5-10 лет. Что бы вы могли посоветовать тем, кто начал испытывать затруднения? О.: Нет никаких причин для того, чтобы скрывать импотенцию сильнее, чем, скажем, диабет. С точки зрения медицинской этики все болезни равно заслуживают внимания. Сейчас в медицинских школах начинают преподавать импотенцию и ее лечение. Урологам особенно важно помочь пациентам преодолеть свою стеснительность. Они тоже делают большие успехи в этом направлении. Я думаю, что постепенно это табу будет снято.

В.: Насколько ваши пациенты удовлетворены имплантантами? О.: Оба типа приборов обеспечивают успех с вероятностью 90%, если иметь в виду удовлетворение пациента и его партнерши. Это самый высокий показатель среди всех методов лечения. Другое подтверждение их результативности состоит в том, что в случае каких-либо неисправностей наши пациенты просят заменить прибор, а не удалить его. Это, по-моему, показывает, насколько они счастливы с ним. В.: Если говорить о двух последних устройствах, то насколько естественно выглядит эрекция? Не заподозрит ли женщина что-то неладное? О.: Она выглядит совершенно естественно, так что партнерша не сможет определить разницу. Внешне это тоже выглядит вполне нормально. После операции остается только один небольшой шрам, который обычно скрывается волосами, или небольшой шрам на передней стороне мошонки. Это зависит от типа устройства и от того, какой вид разреза выбрал хирург. В.: Доставляют ли эти приборы какие-либо неудобства своим владельцам? О.: Спустя одну-две-три недели большинство мужчин не испытывает никаких неудобств. Они говорят, что прибор становится частью их тела, и даже не думают о его присутствии. Мужчины с имплантантами в состоянии испытывать оргазм и совершать эякуляцию, и если у них здоровое семя, они вполне могут иметь детей. В.: Новейшее средство от импотенции — инъекции в половой член. Как они действуют? О.: Есть три типа лекарств, которые мы применяем в различных дозах и сочетаниях: папаверин, фентоламин и простагландин-Еь Все они вызывают расширение сосудов, что позволяет наполнить половой член кровью. По просьбе пациента врач может назначить дозу, которая обеспечит эрекцию на полчаса, на час, на полтора часа — как угодно. Но в любом случае не больше, чем на четыре часа. И если вы прибегаете к инъекциям, вам не следует заниматься сексом более 8-10 раз в месяц. В.: Иголка в половом члене как-то не настраивает на то, чтобы заниматься сексом. О.: Лекарство вводится в основание полового члена очень короткой и тонкой иглой. Если пациент что-то и чувствует, то только небольшой укол. Эрекция обычно наступает через 5-15 минут.

Иногда мы сталкиваемся с другими болезнями сосудов, нарушениями нервной системы или гормональными расстройствами, но это бывает редко. В.: Что вы можете предложить таким пациентам? О.: В случае физической импотенции возможные методы лечения включают вшивание имплантантов, инъекции в половой член, вакуумные устройства, гормональную терапию и изредка другие виды хирургического лечения. Цена такого лечения, как правило, покрывается медицинской страховкой. В.: Давайте обсудим все эти способы по очереди. Как работают имплантанты? О.: Есть два основных типа имплантантов: механические и гидравлические. Для того, чтобы понять их действие, вам нужно взглянуть на строение полового члена. Внутри его ствола есть два канала, один с левой стороны, а другой с правой. Если в них поступает недостаточное количество крови или слишком много крови вытекает обратно, они не могут наполниться, раздуться и придать члену необходимую жесткость. Поэтому в член вшиваются протезы, по одному в каждый канал, которые берут на себя функцию крови для создания эрекции. Механические протезы используют полужесткий или гибкий стержень в каждом канале, которые обеспечивают эрекцию. Эти стержни можно согнуть рукой. Когда вы одеваетесь, вы прижимаете их к телу; перед половым актом вы разгибаете их под необходимым углом к телу. Недостатки таких протезов в том, что вы постоянно ощущаете присутствие твердых предметов в вашем половом члене, и в том, что ваш член не увеличивается в толщину, как при обычной эрекции. Гидравлические имплантанты — это два цилиндра, которые могут наполняться жидкостью. Одни модели являются замкнутыми, то есть резервуар для жидкости и насос находятся внутри самого цилиндра, и вся система целиком вшивается в половой член. Для того чтобы накачать его, вам надо несколько раз нажать на головку. Чтобы слить жидкость из рабочего цилиндра, вы нажимаете в каком-то другом месте. Другой тип гидравлических имплантантов состоит из отдельного резервуара с рабочей жидкостью, скрытого под кожей живота, и насоса, вшитого в мошонку. В новейших моделях и резервуар, и насос объединены в одно целое и вшиваются в мошонку. Когда вы готовы заняться сексом, вы нащупываете у себя в мошонке кнопку под кожей и нажимаете ее несколько раз, накачивая жидкость в цилиндры в пенисе. Эрекция может сохраняться сколь угодно долго, даже после эякуляции.

Если врачи не будут свободно говорить о проблеме импотенции, они не смогут помочь своим пациентам, что весьма печально, ибо, как отмечает д-р Уайтхед, 90% случаев поддаются лечению, причем, как правило, без хирургического вмешательства. Мы попросили его рассказать подробнее о самых последних достижениях в этой области. В.: Что нового в лечении импотенции? О.: Самое большое открытие за последние десять лет состоит в том, что большинство случаев импотенции оказались не связаны с эмоциональными или психологическими проблемами. Развитие техники картографирования тока крови в половом члене показало, что примерно 75% случаев импотенции имеют чисто физическую природу. В.: Как вы определяете, вызвана ли импотенция в действительности психологическими или физическими причинами? О.: Мы берем у него подробное интервью — наша анкета для этого занимает восемь страниц. Мужчина обычно физически здоров, если, например, у него бывает нормальная эрекция при мастурбации или во время сна, или если он не может достичь эрекции с одними партнершами, но вполне преуспевает с другими. После этого интервью мы проводим физическое обследование, включая исследование половых органов и анализ на предмет избыточного уровня женских гормонов. Мы также определяем минимальный пульс и проводим местное неврологическое обследование. Затем, если причина импотенции оказывается психологической, мы обычно направляем пациента к специалисту по сексуальной терапии или к психиатру. В.: Каковы наиболее частые физические причины импотенции? О.: Основная причина — отложение осадков на стенках артерий полового члена. Если ваш организм не в состоянии обеспечить его достаточным количеством крови, чтобы он поднялся, то уже не важно, насколько вы возбуждены. Вы не сможете достичь эрекции.

Если вы хотите — вы можете. Если нет — это можно исправить. Известный врач-уролог предлагает возможные варианты. Стоя перед дверью нью-йоркского уролога д-ра Е. Дугласа Уайтхеда в ожидании, пока меня впустят в его офис, я не мог избавиться от чувства, что кто-то подсматривает за мной из-за соседней двери, размышляя: «Да ведь этому парню где-то 34, ну, может быть 35. Рановато у него не стоит, рановато». Я хотел бы объяснить ему, что я не пациент, я всего лишь писатель, который пришел за материалом. Лично со мной все в порядке. К счастью, мне не приходится долго задерживаться в этом дурацком состоянии — дверь открывается. Спустя несколько минут я уже сижу в теплом уютном кабинете, все стены которого увешаны цветными фотографиями в рамках, и один из основателей Ассоциации Мужских Сексуальных Расстройств запросто беседует со мной на тему, которая ставит многих мужчин — и врачей в том числе — в весьма затруднительное положение. Вскоре весь его стол оказывается уставлен гидравлическими имплантантами разных форм и размеров, как запчастями для автомобиля. Он накачивает каждый образец до максимального давления, а затем засовывает пластиковый насос себе в брюки и демонстрирует его возможности, накачивая свой собственный прибор. Возможно, он не столь экспрессивен, как один британский уролог, который завершил свое выступление на конференции Американской Урологической Ассоциации по лекарственным средствам против импотенции тем, что снял брюки и продемонстрировал на себе эрекцию, вызываемую лекарствами. («Это было восемь лет назад, и мы до сих пор говорим об этом», — замечает д-р Уайтхед.) Но он не испытывает ни капли смущения, когда речь идет о предмете сексуальной медицины. Если бы все урологи были столь же раскованы и современны как д-р Уайтхед, мир был бы намного более приятным местом для 15-20 миллионов американских мужчин, страдающих импотенцией. К сожалению, всего для трети американских урологов лечение импотенции и мужских сексуальных расстройств составляет существенную часть их практики. Д-р Уайтхед оценивает ситуацию весьма пессимистично: «Хуже всего, если врач испытывает в разговоре об импотенции такую же скованность, как широкая публика», — говорит он. — Я слишком часто слышу о врачах, которые сразу кладут пациента на обе лопатки, говоря: «Будьте реалистом. Вам уже за 60, и в вашей жизни было достаточно секса. Смиритесь с этим». Но у меня были пациенты и за 70, и за 80, которые начинали испытывать затруднения с эрекцией и очень хотели, чтобы я чем-нибудь помог им.

«Ваш шеф швыряет вам на стол работу за полчаса до окончания рабочего дня и велит выполнить ее к следующему утру. На какое-то мгновение злоба наполняет вас, но вы знаете, что вы злитесь, и знаете, отчего. После этого вы можете пойти домой и взять себя в руки. Но если вы даже не осознаете своего гнева, то вы просто становитесь раздражительным. Тогда вы приходите домой и срываете злость на своей жене и детях, так и не осознавая, что вы делаете». Однако для некоторых мужчин просто выговориться бывает недостаточно. Именно поэтому человеческое общество выработало опасные, но необходимые альтернативы, которые позволяют им искупить этот недостаток. Например, как объясняет Стрин, из мальчика с сильной склонностью к агрессии и риску может вырасти свирепый полицейский, а не беспощадный убийца. Все зависит от того, в какую сторону он получит начальный импульс от родителей, сверстников и окружающих. В военной обстановке агрессивность, конечно, приветствуется и поощряется. Именно поэтому умелый солдат, который в одиночку уничтожает пулеметное гнездо противника, считается героем, спасшим жизни своих товарищей. «Вполне разумно предоставлять молодым правонарушителям выбор: отправиться во Вьетнам или в тюрьму, — считает д-р Уоррен Фаррелл, автор книги «Почему мужчины делают то, что они делают». — Те же самые черты характера, которые толкнули их на этот путь — ярко выраженная агрессивность перед лицом опасности — вполне могут сделать их героями на поле боя. Тогда они станут героями, а не преступниками». Но кем бы мы ни были — воинами Уолл-Стрита или солдатами с оружием в руках — проблема мужской агрессивности остается всеобщей. Немногие ученые склонны утверждать, что наши гены и гормоны обрекают нас творить зло и воевать, но очень многие полагают, что от предрасположенности к этому нам никогда не избавиться. Иногда я задаю себе вопрос: если бы я мог вложить свое сознание взрослого человека в свое 15-летнее тело и вернуться в тот эпизод с доской для серфинга, как бы я тогда реагировал? Наверное, я бы не стал пытаться убить моего обидчика или изувечить его. Но я бы все равно отлупил его от всей души, как только мог. Почему? Потому что он этого заслужил, а я — мужчина, и для меня равнозначно смерти прожить свою жизнь, не получив удовлетворения от того, что, когда это действительно случилось со мной, справедливость в конце концов восторжествовала.

Выпустите ее — пока не стало хуже! Если вы носите в себе накопленную агрессивность, она не только сжимает вашу грудную клетку и прожигает дырки в ваших потрохах. Вы только оттягиваете тот неизбежный момент, когда она взорвется, и это может кончиться весьма печально. Конечно, природная агрессивность — это только одна из составляющих мужского гнева. Ежедневные неудачи и оскорбления вносят в него свой вклад. А для мужчин, выросших в неблагополучных семьях, злоба может стать образом жизни. «Многие из нас хранят остаток обид, перенесенных в детстве», — говорит психотерапевт Мэрвин Аллен, директор Техасского Института Мужчины в Сан-Антонио. — «В конце концов, мы обращаем нашу злобу на других, проецируя наших начальников на наших отцов, наших жен на наших матерей, наших коллег — на братьев и сестер, к которым мы ревнуем, и т. д.». «У меня бывали пациенты, которые говорили, что они не могут дать выхода своему гневу, потому что в этом случае они, вероятно, разнесут всю эту контору к чертовой матери или убьют кого-нибудь, — говорит он. Я давал им пластиковую палку и разрешал им злиться сколько угодно, орать что угодно и лупить подушку, пока они не выколотят из нее все, чем она набита. И когда их гнев находил такой конкретный выход, им становилось гораздо легче». Аллен советует рассматривать гнев как источник информации. Если вы злитесь, вам следует принять этот факт и попытаться понять, что именно выводит вас из равновесия. Может быть, это поможет вам не только излить свой гнев, но и устранить причину, его вызывающую. Это особенно важно в общении с теми, кто вам наиболее дорог. Попробуйте сказать что-нибудь вроде: «Послушай, я сейчас взбешусь! Я люблю тебя, и я не хочу тебя бросать, но, черт возьми, твои действия просто выводят меня из себя!» Почувствуйте свой гнев. Иногда здравый смысл подсказывает нам, что лучше отставить наши эмоции в сторону. Мы не можем всегда давать волю своему чувству и посылать босса в то или иное место, как бы нам этого ни хотелось. Аллен называет это сдерживать гнев, и это не всегда плохо. С другой стороны, подавлять гнев — это значит даже не осознавать, что вы злитесь, потому что вы не позволяете себе почувствовать это.

«Удовольствие — универсальный побудительный мотив агрессии», — пишет немецкий натуралист д-р Иренаус Эйбл-Эйбсфельдт в своей книге «Любовь и ненависть». Накопление агрессии вызывает неприятные конфликты, считает он, а ее разрядка доставляет удовольствие. Даже в спокойнейших академических классах исследователям удалось наблюдать, как приятно бывает взбеситься, а потом прийти в себя. Студентам нарочно мешали, когда они решали трудные задачи; их медленное «вскипание» можно было видеть по повышению кровяного давления. Затем выведенным из себя студентам сообщали, что экспериментатор — виновник всех их страданий — будет решать эту задачу сам, и они могут нажать кнопку, как только он сделает ошибку. Некоторым испытуемым давали понять, что при нажатии кнопки он получит электрический удар, другим — что просто загорится сигнальная лампочка. У тех, кто считал, что они мстят своему тирану, кровяное давление быстро падало, остальные же оставались озлобленными, а их кровяное давление — повышенным. Конечно, радость возмездия не могла остаться незамеченной в Голливуде. Большинство боевиков построено по стандартному сценарию: сначала злодей унижает, калечит или убивает жену хорошего парня (или его подружку, или ребенка, или любимую зверюшку); затем, в кульминации, замедленной съемкой показано, как хороший парень (с которым зритель отождествляет себя до последней капли крови) разрывает этого подонка на части. Шварцнегер, Сталлоне и, чуть позже, Стивен Сигэйл заработали миллионные состояния, изображая, как положительные герои ломают мерзким злодеям кости, лупят в солнечное сплетение и расстреливают их из крупного калибра. К сожалению, такие фильмы со стрельбой и мордобоем, если их показывать неподходящей аудитории в неподходящее время, с большой вероятностью могут раздуть огонь агрессии вместо того, чтобы погасить его. Агрессивные инстинкты, разбуженные в зрителе, могут быть разряжены не до конца — вот, в частности, почему после сеанса возле кинотеатра зачастую вспыхивают драки. Однако эксперты сходятся во мнении, что подавление своей агрессивности — это наихудшее, что можно с ней сделать, за исключением разве что нападения на ни в чем не повинного постороннего человека. «У меня были пациенты, страдающие головной болью, язвами и больным сердцем, которые просто не осознавали, что причина болезни — их злость», — отмечает психоаналитик д-р Герберт Стрин, один из авторов книги «Наше стремление убивать».

Хотя я уже давно избавился от дурной привычки есть мясо каждый день и без особых проблем ограничил себя вообще во всякой богатой холестерином пище, полностью отказаться от нее было не так-то просто. Как и большинство американских детей, я был вскормлен коровой. Печенья и молоко были для меня традицией, уходящей в то время, когда меня водили в ясли. И когда судьба сыграла со мной эту шутку, мой мозг продолжал работать по инерции. Привычка к солодовому напитку и шоколаду была столь же весома. Я знал, что я не смогу заменить молочные продукты холодной индейкой. Сначала я попробовал поливать мои каши и бананы снятым молоком, но это было так противно, что я бросил. Недостаток снятого молока в том, что вы можете видеть сквозь него, и ваши глаза предупреждают желудок, что это не настоящее молоко, а всего лишь молочная плазма. По сравнению с ним даже 1%-ное молоко кажется густым и непрозрачным, поэтому я пошел на компромисс и стал употреблять его. Сахар, названный в 70-е годы «пищевым плутонием», в наше время возвращается. В нем могут быть ненужные калории, но они, по крайней мере, свободны от жира — они всего лишь сладкие. Я решил, что я буду позволять себе сладкое, если соблазн неправильной пищи будет слишком силен. Главное — это найти сладкую, но не перегруженную жирами пищу, которая бы удовлетворила мой аппетит. Учитесь читать этикетки. Я приучил себя внимательно читать все, что написано на упаковке продуктов. Я выбросил автомат с леденцами, который стоял у меня в офисе, и без сожаления расстался с жирным арахисовым маслом — моим прежним фаворитом. Его место заняли крекеры: «сахар, кукурузный сироп, кукуруза, меласса, соль и соевый лецитин», всего 120 калорий в одной пачке, 22 грамма углеводов и 3 грамма жира. Сушеные крендельки, которые содержат всего 10 процентов жира, тоже заняли место в моем меню. Что же касается здоровой троицы — овощей, фруктов и злаков, то мне поначалу нелегко было поверить в них. Тогда я стал думать о них так же, как о фильмах класса «G», примечательных прежде всего тем, чего в них нет: жирного жареного мяса, бекона, теплого сыра бри с миндалем, яиц и порционной пиццы. Тогда я смог двигаться дальше.

Диетолог Сюзан Наталь читает лекции по питанию при сердечно-сосудистых заболеваниях в Центральном госпитале Вашингтона. Большинство ее пациентов — это люди, уже перенесшие остановку сердца; как правило, это происшествие оказывается достаточным поводом для того, чтобы подумать о необходимости изменить свое питание. Слова ее отличались прямотой, характерной для наших медицинских работников. «Против вас действуют три фактора, с которыми ничего нельзя поделать, — сказала она мне по телефону. — Во-первых, вы мужчина, а мужчины сильнее подвержены сердечно-сосудистым заболеваниям, чем женщины. Во-вторых, вы стареете. Чем вы старше, тем больше для вас вероятность заболеваний сердца. Наконец, насколько я знаю, ваша семейная предыстория неутешительна. Много сердечных приступов. Это печальные новости». Новости хорошие и плохие. Хорошая новость состояла в том, что остальные два фактора риска — физические нагрузки и питание — вполне поддаются контролю. То, что я регулярно занимаюсь спортом, как она мне сказала, работает в мою пользу. Действительно, специалисты из Центра Контроля за Заболеваниями говорят, что именно сидячая жизнь, а не высокий уровень холестерина, является основной причиной смерти от сердечно-сосудистых заболеваний в этой стране (США) из числа тех, которые можно предотвратить. У людей сидячего образа жизни сердечные приступы происходят в два раза чаще, чем у тех, кто хотя бы немного занимается физкультурой. Что же касается моей диеты, то Сюзан нашла ее неплохой, хотя сказала, что ее можно сделать намного лучше. Наконец, еще один обнадеживающий знак для меня — низкое кровяное давление. Хотя Сью очень занятая женщина, мы разговаривали где-то около получаса — в основном, о питании. Мы говорили о ЛНП («плохом») и ЛВП («хорошем») холестерине. Она особенно подчеркивала те же моменты, на которые обращал внимание мой врач: минимум животных жиров и всего, что богато насыщенными жирами — пальмового и кокосового масла и т. п. Больше фруктов, овощей и круп. «Хорошо, — подумал я, — осталось только сбросить 24 пункта, и все будет в порядке. Время действовать».